Фриске лошади фото

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

ВестиRu Суд обязал родных Жанны Фриске внести 21 миллион


фриске фото лошади

2017-10-21 22:58 Личные откровенные фото Юлии Тимошенко Постоянно пополняемая коллекция эротического Вчера всю страну потрясла новость о том, что после долгой болезни на 62 ом году жизни




Один старый священник настолько устал слушать на исповедях о прелюбодеяниях всех людей в его округе, что в одно из воскресений сказал с кафедры, - Если я услышу, что хоть еще один человек признается в прелюбодеянии, то я уйду от вас! Так как все любили его, то прихожане придумали маленькую хитрость. Если кто-то совершил прелюбодеяние, то будет говорить, что он "упал". Это, как оказалось, вполне удовлетворило старого священника. Все шло хорошо, пока священник не умер. Через неделю после прибытия, обеспокоенный новый священник посетил мэра города и взволнованно сообщил, - Вы должны срочно заняться тротуарами в городе. Когда люди приходят ко мне на исповедь, то почти все говорят, что они упали. Мэр начал смеяться, понимая, что никто не сказал новому священнику относительно подмены слов. Прежде, чем мэр мог что-либо объяснять, священник покачал пальцем и сказал строгим голосом, - Я не знаю, что тут смешного, но даже ваша жена упала на этой неделе три раза.


Для мужчины раздеть и не трахнуть, как для женщины - померить и не купить






В избе неуютно, На улице грязно, Подохли в пруду караси. Все бабы взбесились- Желают оргазма. А где ж его взять на Руси?


Те, кто злословят обо мне, пусть знают - Я ГОРАЗДО ХУЖЕ. (Чя-то мудрость.) Моя тётя Люся была преподавателем, и их институт каждое лето посылал студентов работать вожатыми в летние лагеря, которые и сейчас ещё нет-нет да и называют пионерскими. Ну так, газовали семьдесят лет, а тормозной путь - в зависимости от веса: пионерия рулит! Ведь в ней побывала вся страна. В общем, о чём это я: меня тётя обеспечивала путёвками в разные летние лагеря, изредка даже ведомственными: где требовались вожатые, туда же преподавательский состав института сбагривал на каникулы своих детей. Дело было в конце августа, я как раз вернулась после тётиной путёвки из самого лучшего лагеря на свете (не подумайте на Артек): там был полный бардак! Дисциплина формальная, режим плавающий - лишь бы детей вовремя накормить - мероприятия импровизируются на ходу и получаются просто шикарными. Вечером попеременно кино и дискотека. А в остальное время мы, "хозяева лагеря", чувствовали себя, как вольные пеликаны в пампасах - а пампасы в лагере и его окрестностях были огого! - набитые малиной, земляникой, черёмухой и тайными штабами. Нашими. В них "юные пионеры" играли в карты, в войну, курили бычки и изредка сигареты, между затяжками непринуждённо жонглируя междометиями - чувствовалось, что папы у них были подковаными в этом на все ноги - задние и передние. И нас, ясноглазых детей преподов, лихие индейцы, конечно, обучили всем этим тонкостям. В меня там влюбились двое мальчишек - в первый раз в жизни! И сразу двое! Это только десятилетним девочкам под силу заценить. А в десять лет всё всерьёз. Хотя, им-то было уже не десять, оба были старше меня - девочки, плачьте - на два года! И в мою подружку тоже влюбились двое - наш пионер и местный - и всё это добавляло к нашей роскошной вольной жизни бурю романтики и экшена. Увы, всё хорошее мигом кончается. И вот, я вернулась в деревню, к тётке, в глушь, в Москву. В ней ещё немножко было лето, но такое блёклое - хоть плачь, с единственным для меня теперь развлечением - покататься с моей одноклассницей Анютой на великах. Грусть-тоска, а что делать - созвонились, договорились. Через полчаса подъезжаю - вся такая по-ковбойски обветренная, в шортах, майке и кедах - к месту встречи. Издалека вижу, что что Анюта уже на месте, но с какими-то проблемами: в неё вцепился пожилой довольно-таки дядька, схватил велик за руль а, чтоб не уехала, переступил через переднее колесо и ногами его зажал. Старый, весь в морщинах, а туда же - в маньяки. Аньку уже за руки хватает. И лицо фактурное. В общем, пора спасать. Гоню во все лопатки и колёса, резко, с разворотом торможу возле них и говорю грубо и даже так сипло: - Эй, ты, дядя, а ну, отпусти её! Дядя ко мне обернулся, смотрит и на меня тоже с интересом, но Аньку не отпускает. Тогда я рявкаю: - Кому сказано, убери свои клешни! И... - дальше чешу отборными идеоматическими оборотами, почерпнутыми в детском санатории труда и отдыха. Вставляю туда про то, что вон за тем поворотом ещё наши ребята, сейчас они подъедут, и... дальше опять обороты - про то, что они с ним сделают. В общем: НАС СОПРОВОЖДАЮТ 2 КРЕЙСЕРА, 6 ИСТРЕБИТЕЛЕЙ, 4 ПОДВОДНЫЕ ЛОДКИ И МНОГОЧИСЛЕННЫЕ КОРАБЛИ ПОДДЕРЖКИ. У мужика глаза поспели, как крыжовник, челюсть на груди, со стороны мы вообще картина с маслом: стоит девочка, ножки-спички, ручки бантиком, с велосипедом, и заваливает дядю с пухленькой девочкой отборными шматоблоками. Ну вот, наконец я ему всё высказала и жду реакции. Тишина. Потом дядя говорит слабым голосом: - Вы Маша?.. А я Аполлон Викторович. Анюта тоже подбирает челюсть и говорит: - Маш, не бойся. Всё хорошо. Это мой папа. Я, тихонько-тихонько, как мышка: - Ой...Простите... Ну да, у неё же ещё отчество такое смешное, весь класс не переставал шутить - Аполлоновна. Вот так я и познакомилась с её папой - само собой, Аполлоном. Интеллигентом, Бог знает, в каком поколении, поэтом, человеком энциклопедических знаний. Когда я подъехала, он Анюте на велике руль выравнивал. Если у них застолье, и я в гостях, он обязательно рассказывает эту историю, хоть под стол прячься: вечно он это вспоминает и наверняка опять всё слышит, как наяву, хоть полностью, конечно, не озвучиватет. Звучит это у него так: - Мы правили велосипед. Тут Маша подъехала и вступилась за Аню - думала, что я маньяк. - И он всегда при этом неудержимо улыбается: - Просто как тигрица на меня набросилась, я даже испугался. Ну, вот, так разволновалась за Аню. А я за неё после этого меньше стал волноваться. - И поднимает за меня тост. С тех пор не ругаюсь матом. Да! Если ещё не догадались: мой любимый на все времена лагерь, откуда я тогда вернулась, был от МВД (Министерство Внутренних Дел, милицейское начальство). Назывался он Дзержинец. Вся обслуга, вплоть до поваров, там состояла из дембелей от примыкающей военной части. И путёвки туда были у тёти только в то единственное лето...